Исследование генофонда четырех современных русских популяций в ареале бывшей земли Новгородской показало, что он находится в буферной зоне между северным и южным «полюсами» русского генофонда. Значительную (пятую) часть генофонда население Новгородчины унаследовало от финноязычных племен, которые, видимо, в свою очередь, впитали генофонд Северо-Восточной Европы эпохи мезолита.

Земля Новгородская привлекает внимание своей неординарной историей — здесь возникла древнерусская государственность, здесь начала править династия Рюриковичей, здесь в период упадка Киевской Руси появилась независимая Новгородская республика. А в далекие времена — с I тысячелетия до н.э. и до первой половины I тысячелетия н.э. здесь проживали многочисленные финноязычные племена: меря, корела, весь, емь, водь, ижора, мурома, мещера, эрзя. Археологические свидетели этого времени — культуры городищ. В период славянской колонизации VI–VIII вв. здесь доминировали две иные археологические культуры: предполагают, что культура длинных курганов была создана кривичами, а культура сопок — ильменскими словенами, основавшими Великий Новгород. Следы ассимиляции славянами местного финноязычного населения хранятся до сих пор в топонимике региона. А сохранились ли эти следы в генофонде?

Между тем, сохранность такого генетического следа в современных популяциях весьма проблематична. Ведь полтора тысячелетия генофонд сотрясали мощные демографические события: массовое переселение новгородцев в XV в. в Московию и другие земли, Ливонская война, Смутное время, строительство Петербурга. И это все еще до массовых миграций XX и XXI веков. И все же популяционные генетики попробовали заглянуть вглубь генофонда, чтобы поискать следы миграций первого тысячелетия нашей эры.

Генофонд Новгородчины исследовали специалисты лаборатории популяционной генетики человека МГНЦ и лаборатории геномной географии ИОГен РАН, опубликовавшие статью в журнале «Генетика». Они надеялись, что такое исследование поможет найти ответ и на более общий вопрос. Уже более 10 лет назад показано что в русском генофонде выделяются два полюса: на одном находятся северные русские, на другом — русские центральных и южных областей. Но еще не совсем понятно, как сформировались два полюса, какие между ними переходы и где они.

Какие популяции изучали

Цель работы — создать генетический портрет современного генофонда Новгородчины, определить его положение среди генофондов других русских популяций и окружающих народов, а также попытаться выявить основные источники его формирования. Для достижения этой цели авторы исследовали Y-хромосому — она показала себя как эффективный инструмент при реконструкции исторических миграций.

В исследование вошли четыре популяции. Три из них (условно названные как Любытино, Анциферово, Кабожа) это население северо-востока Новгородской области, граничащего с Ленинградской, Вологодской и Тверской областями. Четвертая популяция (изученная ранее, но включенная в анализ как равноправная) сегодня относится к Псковской области — это популяция города-крепости Порхова, основанного в XIII веке Александром Невским на реке Шелонь. Исторически ареалы этих популяций охватывают как юго-западную часть Новгородчины (бывшую Шелонскую пятину), так и восточную часть (бывшую Бежецкую пятину). А если обратиться к более древним временам, то охвачены обе балто-славянские археологические культуры — культура сопок (связываемая с новгородскими словенами) и культура длинных курганов (связываемая с кривичами или же с балтами).

Суммарная выборка насчитывает 191 человека. При сборе образцов для каждого человека составлялась родословная на глубину трех поколений, и в выборку включались только те, все предки которых на протяжении трех поколений считали себя русскими и родились в данной популяции. ДНК новгородцев исследовали по маркерам Y-хромосомы — изменчивым участкам, которые передаются из поколения в поколение от отца к сыну и т.д. В них входят: участки, различающиеся по одной «букве», и участки, различающиеся числом повторов одного фрагмента.

Генетический портрет Новгородчины

В генофонде изученного населения выявлены 20 гаплогрупп (вариантов) Y-хромосомы. Но основу генетического портрета составляют варианты гаплогрупп R1a и N3. Авторы подчеркивают особую информативность для генофонда Новгородчины гаплогруппы N3, поскольку именно она разделяет два «полюса» русского генофонда. Гаплогруппа N3 распространена по всему северу Евразии от Скандинавии до Дальнего Востока, две ее ветви — гаплогруппы N3a4 и N3a3, составляют почти пятую часть генофонда новгородцев.

Гаплогруппу N3a4 условно можно назвать «финской», она часта у финноязычных народов Финляндии и Карелии, а также в популяциях тюрков Южного Урала и у северных русских Архангельской и Вологодской областей. Гаплогруппа N3a3 условно может быть названа «прибалтийской»: область ее высоких частот включает ареалы народов Прибалтики и отчасти захватывает Псковщину и тверских карел. Но даже в пределах условно «прибалтийской» гаплогруппы N3a3, как показал более подробный анализ, новгородцы не вошли в «балто-славянский» кластер, а сгруппировались вместе с финноязычными популяциями в отдельном «новгородско-финском» кластере.

Между севером и югом

Генофонд Новгородчины в генетическом пространстве окружающих популяций представлен на графике, построенном по генетическим расстояниям между популяциями: чем больше расстояние, тем меньше сходство. Четыре новгородские популяции сгруппировались вместе, образовав «Новгородский кластер». Показательно, отмечают авторы, что порховская популяция, ныне административно относящаяся к Псковской области, «помнит» о своем историческом прошлом: она генетически объединилась с остальными новгородскими популяциями, а не с географически соседней псковской популяцией.

Генофонд Новгородчины в контексте окружающих по...

Генофонд Новгородчины в контексте окружающих популяций. График построен по частотам 20 гаплогрупп Y-хромосомы. Пунктирный овал отмечает «буферную зону» русского генофонда. Административные названия даны для краткости и обозначают не городские, а сельские популяции.

В «Южный» кластер вошли популяции белорусов, украинцев, русских Центральной и Южной России — он представляет «южный полюс» не только русского, но и в целом восточно-славянского генофонда. В «Северный» кластер, кроме отличных друг от друга русских популяций Архангельской области, вошли карелы Карелии, тверские карелы, вепсы, а также «мологжане» (потомки затопленной Мологи Ярославской области).

«Новгородский» кластер расположился между «Северным» и «Южным» кластерами. Такая картина указывает на то, что генофонд Новгородчины занимает промежуточное положение между северным и южным «полюсами» русского генофонда. Он попадает в «буферную зону» русского генофонда, которая тянется широкой полосой от Псковской области на западе до Костромской на востоке, включая в себя и Новгородчину, и ряд ярославских и, возможно, другие русские популяции.

Для авторов оказался неожиданным тот факт, что генофонд Новгородчины отличается от генофонда типичных представителей Русского Севера (Архангельской области), поскольку исторически Русский Север был связан именно с Новгородской республикой. Его принадлежность к буферной зоне между севером и югом требует дальнейших исследований для того, чтобы выявить очертания и границы этой зоны.

Второй важный вывод работы состоит в том, что все четыре популяции Новгородчины оказались генетически сходными, несмотря на современные административные границы. «Поэтому наши опасения, что поздние миграции и административные преобразования последних пятисот лет изменили генофонды русских земель, оказались сильно преувеличены» — пишут авторы. Куда в большей степени на генофонд Новгородчины оказал влияние ландшафт. Три новгородские популяции располагаются на реках, с которыми связывают расселение славян. А вот ландшафт четвертой популяции (Анциферово) отличается озерами вместо рек, что соответствует, скорее, местам поселения дославянских племен. В генофонде этой популяции значительно сильнее выражено влияние «севера» — северных русских и западных финноязычных популяций. Но эта гипотеза требует тщательной проверки.

Третий вывод работы связан с поиском истоков пласта дославянского населения в генофонде Новгородчины. Авторы считают, что заметную (как минимум, пятую) часть Y-хромосомного генофонда Новгородчины можно связывать с финноязычным населением, которое, вероятно, унаследовало многие черты населения Северо-Восточной Европы эпохи мезолита.

Источник:

Балановская Е.В., Агджоян А.Т., Схаляхо Р.А., Балаганская О.А., Фрейдин Г.С., Черневский Д.К., Черневский К.Г., Степанов Г.Д., Кагазежева Ж.А., Запорожченко В.В., Маркина Н.В., Козлов С.А., Палипана С.Д., Балановский О.П. Генофонд новгородцев: между севером и югом // Генетика. 2017. Т 53, № 11. С. 1338–1348

Контакты:

Балановская Елена Владимировна, д.б.н., проф., зав. лаб. популяционной генетики человека МГНЦ, balanovska@mail.ru

Балановский Олег Павлович,.д.б.н., проф. РАН, зав. лаб. геномной географии РАН, balanovsky@inbox.ru