Лавкрафтиана превращается в многоуровневую торговую марку, франшизу, считают философы ТюмГУ. Это делает невозможными ее исследования в рамках только одной дисциплины.

При жизни Говард Лавкрафт (1890–1937 гг.) был признан небольшим кругом интересующихся «странными историями», но благодаря деятельности этого круга после смерти к нему пришла всемирная известность, рассказала доцент кафедры философии ТюмГУ Ирина Пупышева.

Американский писатель и журналист работал в жанрах ужасов, фэнтези и научной фантастики, совмещая их в оригинальном стиле. «Наследие ужаса» не осталось беспризорным: академические теории постоянно сопровождают разрастающиеся смыслы. Бренд развивается в соответствии с законами экономической успешности, а не литературоведческих традиций, — говорит философ. — Выпускаются сборники рассказов межавторского цикла, видео- и настольные игры, экранизации и киноистории по мотивам. Регулярный выпуск антологий по миру, монстрам и культам Лавкрафта продолжает развиваться».

Любопытным скрепляющим для франшизы элементом становится сама личность писателя, вдохновляющая на литературные вариации, дополняющие часто сверхъестественную мифологию мифом о ее сверхъестественном происхождении. Ведущая роль в изучении и продвижении Лавкрафта сегодня признается за видным литературным критиком Сунандом Джоши: его биографические исследования заявляются как окончательные.

Еще одной тенденцией, расширяющей границы лавкрафтианы, становится публикация его переписки. В итоге мы имеем дело с пересечением биографического, исследовательского, издательского и писательского подходов в одном литературном бренде, и это придает ему налет академичности, поясняет И. Пупышева. Общее стремление к тематической инвентаризации информации в Сети привело к появлению внушительных энциклопедических ресурсов по художественному миру Лавкрафта. Появляются разноплановые переходы и совмещения — к примеру, с миром Шерлока Холмса. Лавкрафтиана выходит далеко за границы рассказов Г. Лавкрафта и за границы собственно литературы. Она оказывается открытой для продолжений, стилизаций и вариаций.

«Происходит постоянный пересмотр того, что определяет принадлежность произведения к лавкрафтиане. Она становится особенно притягательна для критики, рефлексии и творческого продолжения, в которые сегодня с интересом включаются не только литературоведы, но и представители геймстади, социологи, антропологи, философы», — заключила Ирина Пупышева.