«Пермская катастрофа» зимы 1918 года предопределила новые тенденции в российском социуме и исход Гражданской войны в России в пользу большевиков. К такому выводу пришли историки ТюмГУ, проанализировав публикаций по истории военной операции под Пермью в декабре 1918 года.

«Зима 1918—1919 годов стала временем раздумий, поиска идентичности, когда солдаты, будучи в большинстве своем крестьянами и рабочими, осознали, что главное реальный, а не обещанный мир. Они постепенно пришли к заключению о необходимости поддерживать тех, кто ближе к мирному решению насущных проблем, — рассказала доктор исторических наук, профессор ТюмГУ Ирина Скипина.

Термин «Пермская катастрофа» впервые был использован партийно-следственной комиссией в составе Сталина и Дзержинского в отчете Совнаркому для описания ситуации, сложившейся после оставления Перми Красной армией в декабре 1918 года. Столетие Гражданской войны повысило интерес к этому глобальному событию, оказавшему влияние на весь ход мировой истории. Ученые единодушны в том, что война как социально-политическое явление нуждается в дальнейшем изучении, в том числе и военных операций, от которых во многом зависел ее исход. Это знание о прошлом необходимо не только для понимания его сущности, но и его последствий.

Историки установили причины, ход и итоги операции. Сегодня она рассматривается как пролог кардинального изменения положения на Восточном фронте. В результате пермской операции современники стали свидетелями не только поражения Красной армии, но и проявления мощи большевистской диктатуры. Эти события привели к обострению военной, социально-экономической, политической ситуации на Восточном фронте, оказали негативное воздействие на повседневную жизнь.

Как пояснила Ирина Скипина, наиболее перспективным в изучении темы стал комплексный подход, основанный на отказе от политизации и мифотворчества революционного прошлого. Хотя, к примеру, в 1920 — начале 1930-х годов внимание исследователей было сосредоточено на военной стороне проблемы и освещении роли И. Сталина в пермских событиях. Советские историки 1930-х — первой половины 1950-х годов писали, что на Восточном фронте решалась судьба революции. Публикации, вышедшие за пределами советской России, во многом зависели от методологических установок их авторов. Историки-марксисты, соглашались с мнением советских ученых, а исследователи, придерживающиеся иных теоретико-методологических установок, в основном опирались на воспоминания эмигрантов-участников событий. Вторая половина 1950 — 1980-е гг. характеризовались перемещением внимания от анализа военных аспектов событий к социально-политическим и были уверены в том, что поражение под Пермью для красных не являлось катастрофой.

Интересно, что вводы отечественной и зарубежной историографии во многом не совпадали. За рубежом преобладало мнение о том, что большевики не поддерживались населением, да и колчаковцы, не имевшие планов на будущее, надеявшиеся на иностранную помощь, теряли популярность. Авторы подвергали белых критике за непоследовательность и ошибки, объясняя победу большевиков умелым руководством и многочисленной армией, которую им удалось создать. 1990—2000-е годы стали новым этапом в изучении проблемы, характеризующимся переходом к многофакторности анализа проблемы, развитием научных школ.

Историки продолжают изучение военных аспектов «Пермской катастрофы», соглашаясь с предшественниками в том, что оставление Перми 24 декабря явилось одним из крупных поражений Красной армии. Масштабы потерь хорошо известны: в период с 22 по 29 декабря советская сторона потеряла 8 тысяч убитыми, ранеными, без вести пропавшими. Материальные потери составили 29 орудий, 10 тысяч снарядов, 8 миллионов патронов, 297 паровозов, 3000 вагонов, 900 тысяч пудов нефти и керосина, 150 вагонов продовольствия и другого имущества.

«События на Восточном фронте 1918—1919 годов сегодня являются предметом пристального внимания историков, вызывая острые дискуссии. На повестку дня поставлен вопрос о переосмыслении имеющегося историографического ресурса. Термин «Пермская катастрофа» активно используется современными авторами для отражения всеобъемлющего негативного воздействия военных событий на все стороны жизни общества, сопровождающегося невосполнимыми утратами. Достижением является то, что пермская трагедия в настоящее время исследуется в контексте мировой истории. Она рассматривается как событие, ставшее преддверием решающих боев, как проявление целого комплекса военных, социально-экономических, личностных проблем, приведших современников к мысли, что в войне должен победить тот, кто способен обеспечить надежный мир, — сообщил соавтор исследования, доктор исторических наук, сотрудник сетевого исследовательского центра «Человек, природа, технологии» Тюменского госуниверситета Владимир Московкин. — Прогресс в изучении истории повседневности позволил обоснованно говорить об изменениях в настроении населения, сопровождающихся разочарованием как в белых, так и в красных».

Любопытно, что на основе источников сегодня исследователи приходят к выводу о том, что, несмотря на поражение под Пермью, вскоре стала проявляться растущая уверенность большевиков в победе и неспособность Колчака переломить ситуацию.

По словам экспертов, Пермская трагедия нуждается в дальнейшем анализе, прежде всего, как гуманитарная катастрофа. «Необходимо исследование вопросов трансформации идентичности, наметившейся зимой 1918—1919 годов, о которой уже говорят некоторые историки, так как этот процесс стал прологом самоопределения населения и приблизил завершение Гражданской войны.